Заемные крылья

Если западные "партнеры" ужесточат санкции, Россию ожидает авиатранспортный коллапс

Операция в Сирии показала, какое значение имеет дальняя авиация (ДА). Без нее вряд ли было бы возможно освобождение территории страны от боевиков, как и базирование российских кораблей в Тартусе, работа пункта примирения сторон в Хмеймиме.

О достижениях и сегодняшних проблемах ДА, как и авиации России в целом, "Военно-промышленному курьеру" рассказал экс-главком ВВС, Герой Российской Федерации, генерал армии Петр Дейнекин.

– Петр Степанович, вы начинали службу в дальней авиации. Удивительно, но вам удалось побывать и пилотом "Аэрофлота", и главкомом ВВС. Что, на ваш взгляд, значит авиация для России? Не слишком ли мы, образно говоря, зациклились на этом? Многие страны обходятся без национальной авиапромышленности, тем более без военной авиации.

– Государства, у которых имеется такая промышленность, называются авиационными державами. И в начале тридцатых Сталин неспроста объявил всему миру о том, что в СССР "авиационная промышленность есть теперь", и тут же утвердил День воздушного флота. Государство, у которого авиапрома нет, называют не державой, а просто страной.

[cloud]“Чиновники пролоббировали закон о приеме на должность командиров воздушных судов иностранных граждан. Более ценной услуги иностранным разведкам оказать невозможно”[/cloud]

Об авиации как о новом средстве вооруженной борьбы в цивилизованном мире заговорили сразу, как только в 1909 году француз Луи Блерио перелетел через Ла-Манш. А уже через пару лет в ходе войны между Турцией и Болгарией самолеты прошли первое боевое крещение.

Еще в те времена летчики вели воздушную разведку и бомбили наземные цели противника. Вместе с тем Россия в этом деле отставала от Европы, и это вызывало тревогу в умах наших патриотов.

К примеру, в декабре 1909 года на совместном заседании Государственной думы и Госсовета академик князь Голицын заявил: "Перед нами стоит задача огромной государственной важности и дальше медлить нельзя. Было бы более чем ужасно и даже преступно, если бы мы и в этом деле отстали от наших соседей, дали им спокойно усиливаться и обзаводиться воздушным флотом".

Голицына поддерживали многие государственные и общественные деятели, а председатель Императорского всероссийского аэроклуба граф Стенбок-Фермор заявил тогда: "Одно во всяком случае несомненно. Чтобы избегнуть порабощения, если не прямо военного, то уж во всяком случае экономического и культурного, чтобы сохранить свою независимость и оставаться великой державой, России нужен воздушный флот".

– Есть свидетельства, что даже Николай II военной авиацией занимался лично. Насколько это верно?

– Почему даже? Это действительно так. В 1910 году государь дал добро на обучение полетам российских офицеров во Франции, а после приема в Ливадии первых выпускников Севастопольской офицерской школы авиации в ноябре 1911 года во всеуслышание объявил: "Будем считать, что начало военному воздушному флоту положено".

Император всегда присутствовал на смотрах и маневрах войск с участием авиации, а в Гатчине поднимался на борт "Русского витязя" – первого в мире тяжелого воздушного корабля.

По его высочайшему соизволению в августе 1912 года все вопросы по авиации и воздухоплаванию были сосредоточены в Главном управлении Генерального штаба. А в Военном и Морском ведомствах создавались соответственно авиационные отряды и летные станции.

В декабре 1914 года благодаря поддержке царя началось формирование первой в мире эскадры воздушных кораблей на самолетах "Илья Муромец", а с марта 1916-го в Военном министерстве появился Увофлот (Управление военного воздушного флота). Как раз на этот год пришлось 100-летие… К сожалению, о таком славном юбилее никто из официальных лиц у нас в стране не вспомнил. А у историков авиации об Императорском российском воздушном флоте сохранились только светлая память да триптих с иконой Святой Божией Матери "Знамение", который установлен ветеранами авиации в соборе Святого Александра Невского на улице Дарю в Париже.

– Несмотря на внимание первых лиц к авиации, воздушная мощь России возрастала тогда все-таки со значительным отставанием от Англии, Франции, Германии…

– Да, это так. Наше отставание в военной авиации с особой остротой проявилось с началом Первой мировой войны. Однако после смены государственного строя в России были сделаны соответствующие выводы. Советское правительство, в общем-то, верно предопределило дальнейшее двойное назначение авиации: и как грозного рода войск, и как нового транспортного средства, необходимого для огромной страны. При этом Императорский российский военный воздушный флот вначале был переименован в Рабоче-крестьянский Красный, а затем организационно разделен на гражданский воздушный флот и Военно-воздушные силы.

Но и военная, и гражданская авиация во все времена играла важную роль при защите нашей страны. К примеру, в ноябре 1942 года Сталин послал Жукову под Сталинград шифротелеграмму: "Опыт борьбы с немцами показывает, что победы можно достигнуть только при господстве в воздухе. И если Новиков (командующий ВВС Красной армии) считает, что авиация еще не готова, то операцию надо перенести".

Война в Сирии еще раз убедительно показала всему миру, что важнейшим выражением военной мощи государства является господство в воздухе.

– Вы упомянули о Сирии. Не кажется, что мы там начали слегка буксовать? Может, одними ВКС все-таки не обойтись? Какие выводы вы могли бы сделать из сирийской операции?

– Черчилль, выступая в 1940 году в английском парламенте после "воздушной битвы за Англию", сказал: "С начала века и по настоящее время флоты и сухопутные армии должны примириться со своим второстепенным положением". Сегодня, когда господство в небе обеспечивает победу на земле, эта фраза более чем актуальна. Но мы на личном опыте знаем, что без могучего морского флота и сухопутных войск победа в современной войне невозможна. Да, мы успешно бомбим противника больше года, но без пехоты нет победы. Это первое.

Второй вывод заключается в том, что нам надо беречь офицерский корпус. Это следует из того, что ни один нефтепромышленник или банкир, а тем более олигарх никогда не станет вызывать огонь на себя. На такой подвиг способен только офицер. Офицеры России – это не какие-то "зеленые человечки", а золотой фонд нации. И об этом не должны забывать те чиновники, которые пытаются лишить российских военнослужащих заслуженных пенсий.

Третий вывод. Если раньше у России было только два союзника, то теперь их стало три: армия, флот и Воздушно-космические силы.

Вот уже второй год несколько сотен наших военных летчиков отважно воюют вдали от родных берегов. И даже в сирийском небе они высоко подняли международный авторитет России. Но вместе с тем нельзя забывать о том, что столь малого количества боевых летчиков на войну против сильного противника хватит ненадолго. Значит, надо думать о резервах. И если говорить о крупномасштабных боевых действиях, то горячим резервом ВКС в серьезной войне может стать личный состав гражданской авиации. В настоящее время на самолетах и вертолетах российских перевозчиков успешно трудятся более 14 тысяч высококвалифицированных пилотов. И они должны уже в мирные дни готовиться для того, чтобы в особый период занять места за штурвалами боевых машин.

– Считаете, надо именно сейчас поднимать этот вопрос? Ведь военная переподготовка гражданских пилотов должна проводиться в период мобилизации…

– А когда же его, по-вашему, надо поднимать? Когда гром грянет? Уже второй год вместе с коалицией воюем в Сирии, а террористы и не собираются сдаваться. Плюс два года санкций против России, развертывание баз НАТО у наших западных границ – разве этого мало? Так что именно сейчас надо не только поднимать, но и решать вопрос подготовки кадров. Это как с бюджетом и ценами на нефть – надо всегда быть готовыми к худшему варианту развития событий.

[cloud]“Проповедник новой идеи «транспортного образования» по профессии стоматолог, однако он собирается учить в одной аудитории моряков, машинистов и пилотов”[/cloud]

Кстати, в отношении подготовки летных кадров у нас имеется солидный опыт. Было время, когда во главе отечественного воздушного флота на протяжении десятилетий стояли государственные деятели и маршалы авиации. В Великую Отечественную это был маршал авиации Федор Алексеевич Астахов. Реактивные и турбовинтовые воздушные суда освоены при маршале авиации Семене Федоровиче Жаворонкове. При маршале авиации Евгении Федоровиче Логинове Главное управление ГВФ (в 1964 году) преобразовано в Министерство гражданской авиации, а при Главном маршале авиации Борисе Павловиче Бугаеве "Аэрофлот" стал крупнейшей авиакомпанией мира. В те годы военные летчики учились летать в гражданской авиации, а лучшие пилоты ГВФ осваивали реактивную технику как раз в дальней авиации.

Но когда Советский Союз развалили, Министерства авиационной промышленности и гражданской авиации упразднили, а воздушный флот вместе с его персоналом был успешно приватизирован ловкими менеджерами.

Затем рыночники на 350 миллиардов долларов накупили "Боингов" и "Эрбасов", а наши воздушные суда вообще сняли с производства и вывели из эксплуатации. Кстати, ваша газета не раз, в том числе совсем недавно ("Подковерные крылья", – О. Ф.) писала, как в России с блеском угробили отечественную гражданскую авиацию.

– Но отрезвление приходит. Сейчас мы гордимся тем, что за год безаварийно перевезли около ста миллионов пассажиров.

– Все это так. Однако надо понимать, что эти перевозки выполнены на воздушных судах иностранного производства, которые взяты в лизинг и зарегистрированы в офшорах на заморских территориях. И если в отношении эксплуатации "Эрбасов" и "Боингов" наши партнеры по борьбе с терроризмом примут соответствующие санкции, Россию ожидает авиатранспортный коллапс. Летать смогут только олигархи на личных бизнес-джетах. Вот вам и хваленый рынок.

А что касается Объединенной авиастроительной корпорации, то за прошедшую четверть рыночного века она смогла создать только "Суперджет-100" да выкатить из цехов Иркутского авиазавода фюзеляж нового самолета МС-21. Особо подчеркну, что обе эти машины собираются из иностранных комплектующих, на которые вполне могут быть наложены пресловутые санкции.

– Как, на ваш взгляд, можно выправить ситуацию?

– Видимо, строительством отечественного гражданского воздушного флота должен заниматься штатный Департамент по определению государственной политики в области гражданской авиации. Однако он властно зажат внутри Минтранса и решать эти проблемы не может по определению. Поэтому для усиления экономической независимости и оборонной мощи страны необходима структура, которая будет способна решать следующие важные задачи:

  • [*]строительство отечественного воздушного флота;
  • [*]освоение Арктики и Северного морского пути;
  • [*]восстановление воздушного сообщения на востоке страны;
  • [*]подготовка резерва для Воздушно-космических сил (ВКС).

 

Для этого необходимо воссоздать Министерства гражданской авиации и авиационной промышленности.

– Но без подготовки соответствующих кадров это невозможно. В последнее время в СМИ проповедуется концепция так называемого транспортного образования, по которой в одном консолидированном вузе Минтранса собираются готовить водолаза и машиниста тепловоза, капитана дальнего плавания и командира воздушного судна. Как вы относитесь к такой идее?

– Что тут сказать. С подобными идеями не соскучишься. Напомню, что несколько лет назад те же чиновники, которые не проработали в авиации ни дня, пролоббировали закон о приеме на должность командиров воздушных судов иностранных граждан. Более ценной услуги иностранным разведкам по внедрению в Россию своих агентов при всем желании оказать невозможно.

Вероятно, ведущие чиновники Минтранса относятся к авиации так же, как к футболу, где за большие деньги нанимают за рубежом игроков и тренеров. От этого не легче. Незавидные результаты преклонений перед варягами в большом спорте хорошо известны. Но авиация не футбол. Поэтому профессиональное товарищество российских авиаторов создало такую атмосферу к этим "новациям", что ставка госчиновников на залетных пилотов провалилась.

А что касается подготовки наших гражданских авиаторов на случай серьезной войны, то некоторые чины в высоких администрациях ссылаются на 2011 год – тогда, мол, Минобороны заявило, что ему летчики вовсе не нужны, поскольку хватает и своих. Но сейчас-то не 2011, а 2016 год. И руководство Минобороны другое. Не из окон высокого кабинета, а из кабины боевого самолета мы видим, чем оборачиваются для страны два года санкций и второй год войны в Сирии. Надо бы снять розовые очки прошлого нефтяного благополучия, думать в реальном масштабе времени.

– Было время, когда в Минобороны России тоже объединяли и сокращали вузы…

– Соглашусь. Однако военное образование при этом было четко распределено по геофизическим сферам вооруженной борьбы: земная твердь – Сухопутным войскам, океан – флоту, небо – Воздушно-космическим силам. В армии никто не учит в одном вузе юриста и танкиста, военврача и сапера, моряка и летчика. К примеру, в ВКС имеются три высших учебных заведения. Каждое из них готовит специалистов отдельно: для ВВС, для ПВО, для Космических войск. Вывод: сама идея создания национального транспортного университета сомнений не вызывает, однако нам надо сохранять и совершенствовать, но не упразднять систему подготовки кадров в гражданской авиации.

Реформаторский зуд у многих чиновников возникает оттого, что они весьма далеки от такого святого понятия, как господство в воздухе. Напомню им патриотический призыв великого князя Александра Михайловича, прозвучавший еще в 1912 году, но отдающийся набатом в наши дни: "Воздушный флот России должен быть сильнее воздушного флота наших соседей! Об этом надо помнить каждому, кому дорога военная мощь нашей Родины".


Беседовал Олег Фаличев

Петр Дейнекин


Опубликовано в газете "Военно-промышленный курьер" в выпуске № 47 (662) за 7 декабря 2016 года

Права на данный материал принадлежат Военно-промышленный курьер
Материал был размещен правообладателем в открытом доступе.
2006-2017, nationalsafety.ru
при перепечатке материалов сайта ссылка на nationalsafety.ru обязательна