России, США и других стран мира
новости, события, проблемы, угрозы, концепции, стратегии
Творцы паритета

Творцы паритета

55 лет зарядное КБ Саровского ядерного центра работает на безопасность России


Весной 2014 года исполняется 55 лет со дня образования в составе КБ-11 – старейшего и крупнейшего ядерного оружейного центра России, отдельного конструкторского бюро № 1 по разработке зарядов. Ныне зарядное КБ-1 – один из ведущих коллективов Российского федерального ядерного центра, Всероссийского НИИ экспериментальной физики в Сарове («Арзамас-16»). У зарядчиков Сарова – славная история, масштабные современные задачи и свои проблемы, решать которые необходимо сообща…


От заряда «Мимозы» к заряду «Булыжнику»


История развития конструкторской составляющей ядерной оружейной работы логично вытекает из тех новых оборонных задач, которые сформировались к концу 40-х годов, когда Россия стала ядерной. От первых, весьма чувствительных к внешним воздействиям конструкций зарядов к конструкциям, по которым, образно говоря, можно бить кувалдой без опасения нештатного срабатывания – вот тот путь, который прошли конструкторы-зарядчики «Арзамаса-16» за более чем полвека своей работы.


Однако в своей основе их задачи, с годами углубляясь и расширяясь, остались теми же, что и при основании КБ. Это конструкторская разработка ядерных и термоядерных зарядов для отечественных систем ядерных вооружений, включая лабораторно-конструкторскую и полигонную отработку, и авторское сопровождение при серийном производстве и войсковой эксплуатации на всех этапах жизненного цикла.


Постановление Совета министров СССР от 9 апреля 1946 года положило начало Конструкторскому бюро № 11 – научно-исследовательскому и конструкторскому комплексу с опытным заводом для разработки конструкции и обеспечения испытания атомной бомбы. Начальником КБ-11 был назначен генерал Павел Михайлович Зернов, главным конструктором – профессор Юлий Борисович Харитон. Подобных комплексных организаций в стране до этого не было.


29 августа 1949 года прошло успешное испытание советской атомной бомбы РДС-1. Атомная монополия США была ликвидирована, и теперь надо было развивать успех – у физиков имелись оригинальные идеи по совершенствованию оружия, однако они были и у конструкторов. При этом опыт первых работ показал, что необходимы новые формы взаимоотношений между учеными, которые выступали как участники всех этапов работы от научного замысла до конкретного изделия, и конструкторами-зарядчиками. Через конструкторов протягивалась и связь ученых с производством.


В новое дело с самого его начала пришли опытные, талантливые конструкторы, уже зарекомендовавшие себя в иных областях инженерной деятельности. Будущий трижды Герой Социалистического Труда Николай Леонидович Духов был известным конструктором тяжелого танка «ИС», будущий Герой Социалистического Труда Владимир Федорович Гречишников тоже всю войну проработал в «Танкограде». Николай Александрович Терлецкий, награжденный после испытания РДС-1 орденом Ленина и удостоенный звания лауреата Сталинской премии, позднее получил еще два ордена Ленина и еще дважды стал лауреатом Сталинской премии, но первый свой скромный орден Красной Звезды получил в 1944 году за оружейные работы времен войны…


Каждый из «отцов-основателей» вносил свое в формирование общего стиля и организационно-психологических принципов конструкторской разработки зарядов. И если в начальный период ведущую роль в формировании облика заряда играли физики-теоретики, то со временем эти вопросы стали переходить в руки конструкторов. Показательно, что именно такой поворот дел предвидел выдающийся физик-оружейник трижды Герой Социалистического Труда Андрей Дмитриевич Сахаров.


К 1955 году период начальных «бури и натиска» в ядерной оружейной работе завершился, страна и ее главные оружейники смогли вздохнуть чуть свободнее. Еще недавно один из руководителей Первого Главного управления при Совете министров СССР Авраамий Павлович Завенягин говорил: «Надо спешить. Иначе нас закидают бомбами, сомнут». А к 1955 году способность России на ядерный ответ потенциальному агрессору уже ни у кого не вызывала сомнений.


Были уже разработаны первые серийные ядерные заряды, в жаргоне оружейников появилось ласковое имя «Татьяна» – так между собой называли тактическую авиационную бомбу, пошедшую на вооружение в войска. Прошло успешное испытание первого советского термоядерного заряда РДС-6с.


В 1953 году начались работы по заряду РДС-9 для ядерного боевого оснащения систем оружия советского Военно-морского флота. Заряд испытали в составе зарядного отделения торпеды в подводном положении на глубине 12 метров в районе Новой Земли 21 сентября 1955 года. При проведении испытаний подопытные корабли, расположенные на различном расстоянии от подрываемой торпеды, были в той или иной степени повреждены, а эскадронный миноносец «Реут», отстоящий от эпицентра взрыва на 250 м, затонул, получив большое разрушение корпуса в средней части. Так была создана первая в стране торпеда с атомным зарядом.


На основе заряда РДС-9 разрабатывалась и боевая часть зенитной управляемой ракеты ЗУР-215. После успешных испытаний на зенитном полигоне 19 января 1957 года боевая часть была передана на вооружение. Пуск ЗУР и активный взрыв ядерного заряда явились заключительным этапом государственных летных испытаний. В результате два управляемых по радио самолета-мишени Ил-28, находящиеся на расстоянии примерно 600–1000 м от эпицентра, были уничтожены. РДС-9 находился также на вооружении тактических ракет «Марс» и «Луна».


Особое место в истории зарядчиков Сарова заняла разработка заряда для нашей первой межконтинентальной баллистической ракеты – знаменитой королевской Р-7, «семерки». Эта эпопея заслуживает не только отдельной статьи, но и целой книги о том, как «притирались» друг к другу «харитоны» и «королевцы»…


И перечисленное лишь часть того, что было сделано тогда в Сарове. При этом новые заряды становились все более неприхотливыми, все более безопасными и все более совершенными. Можно сказать, что заряд «мимозу» сменил заряд «булыжник».


Новые задачи – отдельное КБ


Задачи усложнялись, номенклатура вооружений росла и стало ясно, что произошло становление новой области инженерной деятельности в стране – зарядостроения. Потребовались новые кадры для только возникавших направлений конструирования, для лабораторной и полигонной отработки и испытаний зарядов. Потребовались также новые методы конструирования, новые методики испытаний и исследования конструкций, увязка характеристик зарядов и их носителей, новые технологии и оборудование.


В 1959 году в КБ-11 образовались два отдельных конструкторских бюро – по зарядам и по боевым частям, главным конструктором по зарядам был назначен 38-летний Герой Социалистического Труда Евгений Аркадьевич Негин (1921–1998) – будущий академик, а его первым заместителем – 42-летний Герой Социалистического Труда профессор Давид Абрамович Фишман.


Затем в 90-е и нулевые годы им на смену пришли лауреат Ленинской и Государственной премии СССР, заслуженный конструктор РФ, член-корреспондент РАРАН Станислав Николаевич Воронин и лауреат Государственных премий СССР и РФ, заслуженный конструктор РФ Евгений Дмитриевич Яковлев.


В настоящее время КБ руководит заслуженный конструктор РФ Виктор Юлианович Вережанский.


За более чем полвека в зарядном КБ Российского федерального ядерного центра, Всероссийского НИИ экспериментальной физики (РФЯЦ ВНИИЭФ), были разработаны сотни экспериментальных и десятки серийных ядерных и термоядерных зарядов. Многие из них стоят на вооружении и по сей день. Однако о современной работе конструкторов ядерных зарядов нельзя рассказать подробно. Очень уж деликатное это дело – информация о ядерной оружейной сфере, особенно о разработках непосредственно ядерных зарядов.


Даже ближайшие соратники зарядчиков по ядерной оружейной работе, разработчики ядерных боевых частей, работающие с ними в одних и тех же стенах одного и того же ядерного центра, далеко не сразу узнают в деталях, что же они размещают в своих боевых частях.


Разработчику боевой части надо проработать немало лет, достичь такого положения в своей профессии, когда тебя приглашают на большие научно-технические советы всего института, проходящие под высоким грифом, чтобы получить возможность увидеть подробные конструкторские схемы, разрезы и чертежи ядерного или термоядерного заряда. Да и то многие нюансы останутся для него неизвестными – их знают только те, кто конструирует заряды и проводит их лабораторно-конструкторскую отработку.


Сегодня в открытых музеях ядерного оружия (их в России всего два – в двух ядерных оружейных центрах) можно увидеть реальные ядерные боевые части и составить хотя бы внешнее представление о них. Однако ни в одном музее ядерного оружия вы не увидите ни одного «голого» ядерного заряда, кроме самого первого, безнадежно устаревшего уже в первые годы ядерной зарядной работы. Имеется в виду тот первый советский заряд РДС-1, который был испытан в СССР на Семипалатинском полигоне 29 августа 1949 года и ныне экспонируется в музее РФЯЦ ВНИИЭФ. При этом рассекречивание внешнего вида даже этого старейшего ядерного заряда представляло собой проблему даже тогда, когда в музее открыто были представлены достаточно современные ядерные боевые части.


Все решают компетентные кадры


Есть, однако, у работы отечественных зарядных КБ в Сарове и на Урале некая профессиональная особенность, о которой не только можно, но и нужно говорить открыто, и юбилей ведущего зарядного КБ дает для этого хороший повод. Речь о проблеме формирования профессиональной компетентности, имеющей для конструкторов-зарядчиков особую окраску. Создание ядерного боезаряда – процесс сложный и наукоемкий. При этом от всех остальных современных научно-инженерных сфер работа в ядерном оружейном комплексе отличается совершенно конкретной кадровой спецификой – только для разработчиков ядерных зарядов полноценная предварительная вузовская подготовка невозможна ввиду высокого уровня закрытости тематики.


Пожалуй, это надо повторить еще раз: только в сфере ядерного зарядостроения предварительная специализированная вузовская подготовка невозможна ввиду высокого уровня закрытости тематики.


Специалистом в области разработки ядерных зарядов выпускник вуза становится уже в процессе прямого общения с опытными профессионалами и знакомства с закрытыми научно-техническими отчетами.


Выходом в такой ситуации всегда была послевузовская подготовка. Не просто традиционное вживание молодого специалиста в коллектив, а именно его доучивание. Однако оружейное КБ – это все же не вуз. У него другие задачи, и поэтому превращение просто инженера в инженера-зарядчика должно происходить «в бою», в процессе работы, о сути которой молодой специалист еще недавно не знал ничего!


Скажем, специалистов-ракетчиков готовят со студенческой скамьи. Так, любой выпускник авиационного института по специальности «жидкостные ракетные двигатели» хорошо знает, что это такое – ЖРД, каковы его конструктивные особенности, как его надо конструировать, совершенствовать, отрабатывать.


Уже студентами будущие ракетчики листают совершенно секретные альбомы ракетных КБ с подробными чертежами ЖРД; знают физические основы их работы, изучают реальные конструкции, щупают сопла тех самых двигателей, которые поднимали в космос «Восток» Гагарина, новейшие «Союзы», разгоняли к Марсу межпланетные автоматические станции.


О конструкции же тех ядерных зарядов, в разработке которых некоторым из них предстоит участвовать через год-другой, они имеют представление не большее, чем о жизни на далеком Марсе. До попадания на объект ядерная оружейная работа от них так же профессионально и психологически далека, как этот самый Марс.


Во всех остальных сферах научно-инженерной деятельности общества выпускник вуза уже во многом сформирован как профессионал. И только проектант-зарядостроитель, конструктор боевого заряда, инженер-экспериментатор, испытатель заряда были и остаются специалистами, в некотором отношении, «доморощенными».


Кадровое инженерное ядро нынешнего КБ-1 – это отлично подготовленные выпускники 70–80-х годов из лучших инженерных вузов страны. Однако только в стенах родного КБ в повседневном живом общении со старшими товарищами молодые специалисты научились превращать физическую и инженерную идею в такое уникальное военно-политическое средство обеспечения национальной безопасности и глобальной стабильности, как ядерное оружие.


Круг ядерных зарядостроителей – ученых, инженеров и технологов – весьма узок. Войти в него даже отличному «просто» инженеру «со стороны», пользуясь лишь отчетами, комплектами документации и т.п., сложно, практически невозможно. В том числе и потому, что тонкие особенности конкретного заряда знают только сами его разработчики. Лишь этот относительно узкий слой специалистов обладает опытом конструкторской разработки заряда после получения технического задания от физиков-теоретиков. Выпуск полного, до последнего винта, комплекта рабочих и сборочных чертежей, контроль изготовления и сборки заряда, его отправка на полигон для проведения натурных испытаний, опыт совершенствования разработанных зарядов и конечный результат – передача зарядов в серийное производство с осуществлением авторского надзора – все это полно тонких нюансов…


И все это полноценно может быть передано лишь «из рук в руки», от специалиста к специалисту.


У нас принято задаваться вопросом: «А как там у них?» И такой подход вполне правомерен, если мы не сбиваемся на путь неумных обезьян и некритического копирования. Так вот, еще в середине 90-х годов Министерство энергетики США заявило, что «постоянное обеспечение надежного и безопасного потенциала ядерного сдерживания является краеугольным камнем политики США в области национальной безопасности». С этой целью во исполнение директивы президента США и решения Конгресса министерство приступило к выполнению программы сохранения ядра интеллектуальной и технической компетентности США в области ядерного оружия.


При этом состояние ядерного арсенала США прямо и однозначно связывалось с проблемой компетентных кадров. В частности, подчеркивалось: «Уверенность в потенциале сдерживания будет основываться на уверенности в компетентности людей, которые будут формировать научные и технические заключения, касающиеся безопасности и надежности ядерных боеприпасов... Уверенность является субъективным понятием и, следовательно, основывается на суждениях людей... Эта связь между уверенностью, суждениями и людьми является причиной того, что компетентность и опыт наших специалистов в области ядерного оружия столь важны для ядерной программы США... Поддержание базы компетентности, сосредоточенной в основном в ядерно-оружейных лабораториях, является одним из высших приоритетов».


Вот как смотрят на проблему у них. И смотрят, надо заметить, абсолютно верно! При этом суть научных и инженерных задач и проблем и у них, и у нас сходны. И там и там ядерный или термоядерный заряд является наиболее тонким и системно значащим элементом в системе ядерных вооружений. А зарядное КБ оказывается тем звеном в общей схеме разработки, где синтезируются и сводятся воедино усилия физиков-теоретиков, исследователей, газодинамиков, материаловедов, технологов и многих внешних смежников.


Беречь ядерный «золотник»


Как уже должно быть ясно из сказанного выше, именно конструктор-зарядчик оказывается наиболее уязвимой величиной в кадровой цепи ядерной оружейной работы, особенно в условиях отсутствия натурных испытаний. И в России, и в США, равно как и во Франции, Китае или Великобритании, выросли поколения зарядчиков, не имеющих на своем профессиональном счету ни одного реально испытанного заряда. Подобная ситуация, по моему глубокому убеждению, чревата опасностями с любой точки зрения, и наиболее разумным выходом для всех, не только ядерных держав, но и вообще всего мирового сообщества, было бы осознание благотворности для дела глобальной стабильности возобновления ограниченной испытательной деятельности в ядерных державах.


США и КНР не ратифицировали Договор о всеобъемлющем запрете ядерных испытаний, Россия ратифицировала, но все ядерные державы соблюдают по факту мораторий на испытания. Однако тема ДВЗЯИ – отдельная большая тема, и хотя она тесно связана с кадровыми проблемами зарядчиков, здесь ограничимся тем, что сказано.


В то же время у российской кадровой проблемы есть ряд свойственных, на мой взгляд, только ей особенностей. Не секрет, что США выделяли за последние десятилетия на обеспечение ядерной оружейной работы и ее кадровой компоненты намного больше средств, чем Россия. В нашей стране быть ядерным оружейником уже не престижно. И это в то время, когда последние события вокруг Крыма и Украины внятно показали, что у России есть лишь два надежных союзника – «ея армия и флот». К этой давней формуле императора Александра III ядерная эпоха прибавила еще двух союзников – могучих и надежных: Ядерный Щит и Ядерный Меч. Но системно эти союзники России могучи прежде всего тем ядерным «золотником», которым является ядерный заряд в системе ядерных вооружений.


Забота об этом «золотнике» – профессиональная повседневная задача зарядчиков Сарова, которую они выполняют более полувека только в составе отдельного зарядного КБ, и уже чуть ли не 70 лет – в составе легендарного КБ-11, ныне именуемого Российским федеральным ядерным центром – ВНИИ экспериментальной физики.


Творцы паритета – вот государственная суть их работы, и те профессиональные, нравственные и человеческие проблемы, которые накопились за десятилетия, надо бы сделать предметом особого общественного и государственного внимания. Зарядчики Сарова имеют, повторяю, славную историю, и эта история должна продолжаться не менее славно, ибо от надежности и качества российских ядерных Меча и Щита зависят мир и будущее России.


Сергей Брезкун

Права на данный материал принадлежат Независимое военное обозрение
Материал был размещен правообладателем в открытом доступе.
2006-2024, nationalsafety.ru
при перепечатке материалов сайта ссылка на nationalsafety.ru обязательна